Первый рисунок был готов через 20 минут после первой дозы (50 мкг)

Эксперимент проходил в рамках программы правительства США по исследованию препаратов, изменяющих психику, в конце 50-х годов минувшего века. Художник получил дозу LSD-25 и коробку с карандашами и ручками. Ему нужно было нарисовать врача, сделавшего ему инъекцию.
Cо слов пациента: “Состояние нормальное.. пока никаких эффектов”

"Анархизм"

“Анархизм”, второй рисунок – светло-зелёный, более спокойный по цвету. Авторской надписью он обозначен как неудавшийся эскиз для будущей картины. Изображён граммафон с трубой, на диске некое подобие нотной записи. На условном фоне воины в шлемах, стволы орудий. В центре (крупнее) вождь с мечом. Над мечом и орудийными стволами простёр свои крылья чёрный грифон, видимо, символизирующий особую кровожадность.

"Грядущий анархизм"

Рисунок построен на мрачноватом сочетании охристого и чёрного. Большие круги (колёса Судьбы?). Верхний можно воспринимать как щит со спрятанными мечами (если лист перевернуть, то видна чёрная тень фигуры, в руках которой рукояти этих мечей). Нижний круг со спицами, т.е. явно колесо. В правом нижнем углу несколько диковатых длинноносых воинов в шлемах – армия грядущего анархизма.

"Лесть"

Нельзя не заметить в этих рисунках отчётливо выраженной назойливости символики, некоего потаённого смысла, мнимоглубокомысленных намёков. Но проникнуть в психическое “подполье” с помощью графического представления душевной жизни их авторов на путях художественного анализа едва ли возможно. Всё-таки это дело специалистов – медицинских психологов.

"На улице"

Сложнее поддаётся сколько-нибудь осмысленному прочтению рисунок “На улице”. Городской мотив. С двух сторон ряды многоэтажек. На узкой улочке парень, придерживающий одной рукой картуз, за ним парящая фигура. Навстречу ему с тротуара, из окон и водостоков тянутся руки, змеи, ползут осьминог, паук, ощерилась какая-то рептилия.

Многие окна, двери таращатся огромными глазами. В небе реют птицы. У дома стоит загадочная человекоптица. Как будто парень несёт свою любовь, и всё земное устремляется ему навстречу. Во всяком случае, это самый светлый по настроению из всех многочисленных рисунков данного автора, лишённый зловещего гротеска и устрашающих деталей, с болезненным постоянством возникающих обычно в его листах.

Можно предположить наличие у этого автора некой собственной мифологии (сугубо персональной, ограниченной восприятием только её творца), с помощью которой он пытается выразить своё тревожное и трагическое восприятие жизни. Из-за её избыточной персональности кажущаяся семантическая невнятица его рисунков, их сумбурность, загромождённость деталями, каждая из которых имела для автора некий сакраментальный смысл, адекватно не воспринимаемый нами. По видимой их абсурдности рисунки эти обладали для него своей логикой, которую невозможно объяснить другим.

"Под ударами судьбы"

Сидящий в скалах бородатый мужчина, обе руки которого зажаты его же ногами. Вокруг вьётся вороньё. Над фигурой нависает опускаемый на цепи большой бетонный куб, на лицевой стороне которого нарисован глаз, внутри глаза надпись: “Рок!”. Куб придерживает и направляет некая полуфигура. Название рисунка “Под ударами судьбы” не требует дополнительной расшифровки.