Стерильно… Апирогенно

(Надпись на этикетке)

Как и все хорошие игры, ОБЕД вобрал в себя все лучшее, что было создано в данной области до его появления. Разберемся во всем по порядку.

Идея игры довольно проста — посадить Ивана в кресло с возможностью ворочаться туда-сюда. Придать ему Марью, чтобы в уме получился хоровод. Усилить этот хоровод еще одной Марьей, иногда с выгоревшими усами, иногда еще как-нибудь. Дать возможность произносить монологи и время от времени есть. И поставить цель: съесть все, что имеется в отмеченном на столе квадрате. Подробнее…

Попросившись ночевать в одну из крайних изб, торчавших у самого леса, Ромуальд (Romoildes) и не думал, что его судьба сыграет с ним такую злую шутку. Двери ему открыла молодая девка, одна из тех, про которых на Руси принято говорить «кровь с молоком». На ней был поношенный полушубок, из-под которого невинно выглядывала на свет мужская сорочка.

— Ну, чего? — спросила она.

В ответ Ромуальд промычал что-то вроде «Хозяйка, пусти переночевать».

Она, ни слова не говоря, повернулась и пошла в избу. Ромуальд неуверенно последовал за ней. Тертая лосиная шкура, свешивавшаяся с косяка и служившая пологом, обдала его запахом несвежего лесного гостя. Запах от шкуры был будь здоров, а ноги короткие. Из-за тонкой фанерной перегородки, пузырящейся от сырости, слышались голоса, звучащие глухо, как из-под одеяла. Хозяйка отдернула шкуру, и взору Ромуальда предстало крайне необычное сборище. За деревянным столом каплевидной формы сидели Ковач (Kowac), Незабудка Бебе, Суицид Достоевский (Dostoyeffsky Suicide) и молодой человек в спортивном костюме с томиком Толстого в руках. У дальней стены возвышался огромный резной золоченый крест. Когда гость переступил порог, взгляды присутствующих жадно впились в него.

— Так! — сказал Суицид. — Вот и он. Вот эта тварь! Буди распят!!!
Подробнее…

— Доброе утро, Аткин! А у меня для вас новости: Ланцман опять проиграл.

— Совсем разучился играть. Доброе утро.

— Намерены заняться чем-нибудь серьезным?

— Принять серную ванну.

Туман за окнами рассеивался. Комната постепенно наполнялась светом; лучи ложились на паркет, зеркала, чашки остывшего чая на столе. Из ванной доносился плеск.
Подробнее…