Итак, они били Глеба ногами. Молодой человек со свинчаткой на поясе едва удерживался от того, чтобы не изуродовать Глебу лицо. Всех это смешило; главный надсмотрщик раскраснелся и ни слова не мог вымолвить.

Допрос подходил к концу. Как всегда, все замерло. За высоким, забранным решеткой окном шуршали травы. На грязном кафельном полу мычал Глеб. На лице его играл солнечный заяц, к губе прилипла соломина. Тень глебова профиля составляла на полу диковинный свинцовый силуэт.
Подробнее…

Войдя в комнату, она увидела стоявший на столе огромный обтянутый тканью ящик. Он казался ей роскошно убранным разными красивыми предметами. Смотря на него, она не чувствовала ничего дурного. Яркие цвета создавали особый колорит и уютную обстановку. Сразу оказавшись в новом обществе никогда не виденных ею ранее людей и зверей, хотелось отдаваться их развлечениям. Несколько из них, в нежных тонов одеждах, смотрели очень просто. Но глубокий трубовидный желоб привлек внимание больше, чем они. Вокруг него было много старых людей, сидевших на низких креслицах с мягкими спинками. Все можно было назвать комнатой необъятной величины со светлыми, почти белыми, стенами.
Подробнее…

В. Водорацкий

Стилет Рожмана — это залог Вашего успеха всегда и везде. В дореволюционной России, например, “хозяин земли русской” (так называл себя Николай) был обладателем стилета Рожмана. “Не бойся, собачечка!” — звучало в ответ на ходатайство титулованного дармоеда, а ведь к 12 июня 1912 года в штате высочайшего двора состояло 1221 лицо обоего пола: 12 статс-дам, 12 высших чинов двора, 9 обергофмейстеров и 4 обер-егермейстера, да еще 42 врача по разным специальностям. Очень и очень немногие из них носили настоящие стилеты, часты в употреблении были стилеты Рожмана.

Так, Александров Викторович Юрьев по состоянию на третье мая писал: “Убивайте всех без разбору, и да пребудет с вами Виктор Викторович Юрич по состоянию на третье мая писал:
Подробнее…

— Да что с вами?.. Да вы ли это?
Чарлз Огастес Милвертон

— Все. Он ушел. Можно приходить, — сказал в трубку Андрей Фомич, человек лет сорока, обыкновенной комплекции, с ничем не выделявшимися чертами лица, серыми глазами и ни вверх ни вниз не идущим носом.

Получив ответ, видимо, утвердительный, он осторожно положил трубку, потоптался на месте и перевел дух. Оглянувшись по сторонам, он заметил, что в одной из дымчатых ваз, стоявших на изо всех сил празднично накрытом столе, было два цветка.

Андрей Фомич помялся и переставил один цветок в другую вазу.

Ударило семь часов. Подробнее…

Стерильно… Апирогенно

(Надпись на этикетке)

Как и все хорошие игры, ОБЕД вобрал в себя все лучшее, что было создано в данной области до его появления. Разберемся во всем по порядку.

Идея игры довольно проста — посадить Ивана в кресло с возможностью ворочаться туда-сюда. Придать ему Марью, чтобы в уме получился хоровод. Усилить этот хоровод еще одной Марьей, иногда с выгоревшими усами, иногда еще как-нибудь. Дать возможность произносить монологи и время от времени есть. И поставить цель: съесть все, что имеется в отмеченном на столе квадрате. Подробнее…

Попросившись ночевать в одну из крайних изб, торчавших у самого леса, Ромуальд (Romoildes) и не думал, что его судьба сыграет с ним такую злую шутку. Двери ему открыла молодая девка, одна из тех, про которых на Руси принято говорить «кровь с молоком». На ней был поношенный полушубок, из-под которого невинно выглядывала на свет мужская сорочка.

— Ну, чего? — спросила она.

В ответ Ромуальд промычал что-то вроде «Хозяйка, пусти переночевать».

Она, ни слова не говоря, повернулась и пошла в избу. Ромуальд неуверенно последовал за ней. Тертая лосиная шкура, свешивавшаяся с косяка и служившая пологом, обдала его запахом несвежего лесного гостя. Запах от шкуры был будь здоров, а ноги короткие. Из-за тонкой фанерной перегородки, пузырящейся от сырости, слышались голоса, звучащие глухо, как из-под одеяла. Хозяйка отдернула шкуру, и взору Ромуальда предстало крайне необычное сборище. За деревянным столом каплевидной формы сидели Ковач (Kowac), Незабудка Бебе, Суицид Достоевский (Dostoyeffsky Suicide) и молодой человек в спортивном костюме с томиком Толстого в руках. У дальней стены возвышался огромный резной золоченый крест. Когда гость переступил порог, взгляды присутствующих жадно впились в него.

— Так! — сказал Суицид. — Вот и он. Вот эта тварь! Буди распят!!!
Подробнее…

— Доброе утро, Аткин! А у меня для вас новости: Ланцман опять проиграл.

— Совсем разучился играть. Доброе утро.

— Намерены заняться чем-нибудь серьезным?

— Принять серную ванну.

Туман за окнами рассеивался. Комната постепенно наполнялась светом; лучи ложились на паркет, зеркала, чашки остывшего чая на столе. Из ванной доносился плеск.
Подробнее…

Эпизоды

Выйдя из подземки, старик Клаудиус Минкус огляделся по сторонам. Вынул из кармана и развернул вельветовый кисет, заменявший ему носовой платок. С этим он протяжно чихнул.

“Что-то уж больно холодно”.

Огромная крыса, не помня себя от страха, метнулась из-под его ног в темноту. Минкус пожал плечами и зашагал по зыбкому тротуару. Вчерашний херес давал себя знать.

“Что за нелепые приливы к ушам?” Подробнее…

Когда она встала напротив окна, он с внезапной четкостью разглядел резкие очертания ее грудей с красными сосками под зеленым тонким платьем. “Сейчас она будет моей”, — подумал он.

— Соня! — позвал он тихо.

Она, не говоря ни слова, начала стаскивать с себя платье через голову. Когда он двинулся к ней, постромки натянулись. Подробнее…

Томас и Джордж

Действующие лица:

Сильвестр Потапович Тряпнин, граф, 49 лет.

Карл Францевич Люфтваффе.

Индий Грахно, помещик, сосед графа. 41 года.

Анна Афанасьевна Солитэр, племянница Люфтваффе.

Архип, слуга графа.

Действие происходит в поместьях графа Т р я п н и н а и И н д и я Г р а х н о. Подробнее…