7. Дурак дурака…

В числе многочисленных градаций человечества наиболее устойчивым и повсеместным является его разделение на умных и не очень.
О последних говорят, что они не хватают звезд с неба. Их именуют глупыми, тупыми, дураками, наконец.

Психиатры расширили обидный лексикон, введя в обиход термин олигофрения. Тоже малоумие, но по древнегречески.
Сложилось представление, будто глупость и олигофрения – синонимы. Так сказать “близнецы-братья”.
Это не так. Или почти не так.

Глупость сама по себе, не выходит за рамки качеств весьма прискорбных и малопочтенных, но не исключающих, тем не менее, психического здоровья.
Появление олигофрении связано с более или менее выраженной мозговой патологией.
Иногда, это как бы предуготовано. Спущено свыше. Какие-то генетические пертурбации. Изначальные сдвиги.
Свою лепту вносят разнообразные вредности. Какие-то внешние воздействия. Родовые травмы. Перенесенные в раннем детстве инфекционные заболевания. Пьянство родителей.

Французы именуют олигофренов зачатых в пору изготовления молодого вина, когда занятое этим население много больше, чем обычно, детьми осенних урожаев.

Педантичные немцы, у которых каждое занятие имеет определенное время, говорят о детях субботнего ужина.
Степень умственного развития при олигофрении может быть весьма значительной и едва заметной. Слабо выраженной. Чуть ли не проблематичной.
В первом случае речь идет об идиотии, имбецильности и глубокой дебильности.
Идиоты и имбецилы влачат, в подавляющем большинстве своем, растительное существование. Живут они не долго. И содержатся, как правило, в специальных, более или менее приспособленных для этих целей учреждений.
При выраженной дебильности больше шансов приспособиться. Но и здесь речь идет о весьма ограниченных возможностях.

Чем дальше уходит отдельно взятый олигофрен от усредненного образца, тем больше вопросов..
Легкая степень дебильности смыкается с так называемым интеллектуальным пограничьем..
Границы “пограничья” строго не определены, во многом расплывчаты и условны.

Сюда, в первую очередь, относят различные расстройства психического развития. Специфические и неспецифические. Отставание вызванное неблагоприятным. Педагогическую запущенность и, наконец, просто глупость.
В пору развитого социализма к олигофрении относились настороженно из-за политического подтекста. Было принято считать, будто социализм не способствует и даже препятствует её формированию в связи с отсутствием предпосылок.
Известный психиатр , из книги которого я почерпнул это многообещающее утверждение, говорил на полном серьезе. В пику зарубежным коллегам. Дескать, смотрите, завидуйте!

Врал он, скорее всего, в силу тенденции. По чину самому прогрессивному строю полагалось самое умное население.
Количество олигофренов естественно не афишировалось. Эта была б-о-о-льша-а-а-я государственная тайна.
Завеса строгой секретности приоткрывалась во время призыва в армию.

Армейские чины в принципе были не против дебилов. И даже ждали их для пополнения рядов доблестных строительных батальонов. Но были и другие рода войск. И возникали проблемы.

Военкоматовское начальство в категорической форме требовало, чтобы врачи перестали вешать ярлыки на в доску своих парней. И обещали разобраться с теми, кто своими необъективными заключениями способствовали росту числа дебилов. Играя тем самым на руку капиталистическому окружению.

Армейские “отцы-командиры” тоже не сидели, сложа руки. И тоже грозили разобраться. Они считали, что кто-то, не иначе как нарочно, отправляет на службу окончательных придурков, которым кроме метлы ничего доверить нельзя. Равно как и научить чему-либо тоже. И не забывали при этом сослаться на капиталистическое окружение.
Попав под двойной пресс. Очутившись между Сциллой и Харибдой в пагонах, врачи пускались во все тяжкие.
Ставились так называемые промежуточные диагнозы. Особой популярностью пользовались психический инфантилизм и педагогическая запущенность.

В первом случае предполагалось, что в силу каких-то причин будущий солдат, несмотря на внушительные размеры, по своим психическим свойствам еще не вышел из сопливого детства. Но, даст Бог, выйдет из него через какое-то время. И тогда догонит, а может и перегонит сверстников.

Ведь поговаривают, что не то великий Эйнштейн, не то не менее великий Эдисон. А, может быть, они оба, ничего хорошего не обещали в детстве своим родителям.
Во втором случае, главным критерием служил тот факт, что будущий солдат, несмотря на “среднее” образование не знал ровно ничего из того, что был обязан знать. Хоть как-нибудь. Хоть понаслышке.
Это несоответствие приводило к досадным недоразумениям.

Один, психиатр человек решительный и бескомпромиссный, чуть было не оставил подведомственный ему район без молодого поколения трактористов. У большинства соискателей он обнаружил дебильность.
Будущие трактористы плохо знали таблицу умножения. Некоторые не знали её совсем.
Не знать в столь зрелом возрасте сколько будет ; 5х5 или 7х8; стыдно. Но в пору всеобщего среднего образования, когда нельзя было оставлять на второй год. Когда учителя, несчастные учителя, были вынуждены тянуть всех без исключения вплоть до аттестата зрелости. Сопоставлять официальное образование с какими-то познаниями у значительной части учащихся было совершенно бессмысленно.

Попадались, разумеется, и дебилы. Но их среди “тупарей” и “неучей” было не так уж и много.
В быту эта публика чувствовала себя вполне уверенно. И мало чем отличалась от сверстников.. Не отставала от них ни в плохом, ни в хорошем..

Но сбивалась во время чтения. Писала с ошибками. Не справлялась с простейшими арифметическими задачами. Искренне была уверена, что последняя война велась Советским Союзом с Америкой. Не знала куда впадает Волга. Равно, как и то, что Пушкин – великий русский поэт. И не потому, что на этом месте видела кого-то другого, а в силу элементарного невежества.

Психологические тесты давали сбои. Подэкспертные не понимали их сути, несмотря на титанические усилия психологов. И тогда возникала “педагогическая запущенность”.

Педагогическому начальству такая атрибутация не нравилась.
– Наша педагогическая наука, – говорило начальство возмущенно, – давшая миру Макаренко и Сухомлинского, не заслужила. Подобные заявления говорят о происках и подкопе под основы.
И требовала немедленных жертв на алтарь справедливости. Чтобы неповадно было марать и пачкать.

В психиатрии нет абсолютных истин. Особенно в таком ненадежном деле, как выявлений легкой степени дебильности у лиц тяжелой педагогической или како-то другой запущенностью.
Если олигофрения – проблема сугубо медицинская. Глупость относится к числу не связанных с медициной общечеловеческих прерогатив.

Изначально в слове дурак не было криминала. Так, обычное мужское имя. Правда, не узаконенное церковью.
Дураком также называлась специальная плеть, которой мужья укрощали своих не в меру строптивых жен.
Битые жены, несмотря на “домострой”, делали обидные замечания по поводу ума, вернее отсутствия оного у своих благоверных. В силу чего произошло смещение понятий.

Впрочем, было это давно. Во всяком случае, до 1722 года, когда царь Петр издал указ “О свидетельствовании дураков в Сенате”.
В общежитии, чаще всего дураками именуют ограниченных субъектов, у которых заметная бросающаяся в глаза переоценка собственной персоны сочетается с заниженным чувством ответственности за содеянное.
В Швейцарии лет 50 назад вышла книга “О глупости”. Автор разделил её на три части. Каждая часть носила выразительное, в чем-то даже вызывающее заглавие – глупость при низком интеллекте, глупость при обычном интеллекте и глупость при высоком интеллекте.

Как оказалось, глупость может успешно сочетаться и с творчеством, и с научными поисками, и с предпринимательством, и с политическими амбициями.
В романе Л.Н. Толстого “Воскресенье” фигурирует такой “дурак”.

“Товарищ прокурора от природы был очень глуп. Кроме того, он имел несчастье окончить курс гимназии с золотой медалью и в университете сумел получить награду за свой труд о сервитутах в римском праве, а поэтому был чрезвычайно самоуверенным, довольным собою, чему ещё способствовал успех у дам, и поэтому был глуп чрезвычайно”.
Представления о дураке, как о человеке маленьком, никчемном, этаком хроническом неудачнике, далеки от того, чтобы считаться универсальными.

В погоне за житейскими благами дураки, зачастую, оставляют далеко позади так называемых умных людей. Что, в свою очередь, толкало обозленных житейской несправедливостью “Чацких” к произнесению монологов по поводу “горя от ума”. И способствовало росту пессимизма среди интеллектуалов и умников.

Глупость многолика. Разнообразие её проявлений уже никого не удивляет. Дело в масштабах.
Разумеется, в кругу семьи дурак имеет много возможностей проявить себя. Но только руководящее кресло или высокая трибуна придают глупости значительность.

Одно дело продать кормилицу семьи корову и купить на вырученные деньги ружье для подводной охоты. Другое, связывать перспективы развития экономики с выплатой английскими банками процентов с “клада” гетмана Полуботко.
Много ли было здравого смысла у тех, кто собирался перебросить северные реки в Среднюю Азию. Проектировал и строил атомные станции возле истоков больших рек, рядом с многомиллионными городами.

Это не бутылкой себя по голове стукнуть на спор с приятелем. Выдержит или не выдержит.
Известный писатель и философ А. Зиновьев все беды послереволюционной России, и прошлые, и настоящие связывает с “идиотизмом высшего советского руководства”. С “беспрецедентным историческим идиотизмом”.
Деяния высокопоставленных дураков лишь вершина айсберга. Бросающаяся в глаза часть большой прослойки присутствующей в любом обществе глупости.

Есть эпохи, во время которых глупость не слишком выражена. Есть эпохи, которые иначе чем Дурацкие не назовешь. Когда глупость бросается в глаза и является определяющей..

И уж не столь важно глуп тот или иной индивидуум. Или ведет себя по дурацки, чтобы не выделяться и быть как все. Ловит “кайф” от мыльных опер и мылодрам. Посещает “ведьм” и “колдунов” в надежде на немедленное исцеление. Спешит отдать сбережения доброму дяде, рассчитывая с его помощью купить дом в Париже. И прочее, прочее, прочее.
И, естественно, считает полунормальными и поэтому опасными всех тех, кто норовит выйти из ряда вон, проявляет инакомыслие и корчит из себя слишком умного. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Известна печальная судьба князя Семена Ряполовского, которому еще в 15 веке отрубили в Москве голову за то, что он “высокоумничал”.

Может быть с тех пор это и вошло в привычку..
Дураки чувствуют себя комфортно лишь в окружении дураков. С завидной настойчивостью и умением они ищут себе подобных. Чтобы вместе строить свой, созвучный эпохе рай. Коммунистический или ещё какой-нибудь другой.
Ну, а кто не снами, тот против нас….

Так что нечего “высокоумничать” “Высокоумничание” чревато.
Глупость, будь она болезненной, связанной с олигофренией, или обычной, от Бога, существовала, существует и, скорее всего, будет существовать всегда.
От природы человек получает пропуск. Право на жизнь. А то место, которое он займет, зависит от предъявляемых обществом требований.

Главное, чтобы дураки вели себя по дурацки, если уж им так хочется, на бытовом, а не на государственном уровне. Где-нибудь дома, на кухне, в отсутствии жены. Или в пивной. А не в государственном учреждении.
И тогда утверждение: “дурак дурака видит издалека”, будет скорее смешным, чем опасным.