Форум: психиатрия, психоневрология, психосоматика, психообразование, психореаниматология

Профессиональное сообщество врачей. Обсуждение психических расстройств, методов диагностики и лечения. Комментарии врачей психиатров, обмен опытом. Публикация отзывов о препаратах, психиатрических больницах и психиатрах. Лига особых интересов.

Сборник рассказов: «Сумасшедший мир и мир сумасшедших»

4. Когда диагноз больше чем диагноз.

Рассказывают, будто Геринг, когда ему доложили, что у одного из генералов прослеживаются еврейские корни, раздраженно заметил, что он сам знает, кто у него еврей, а кто нет.
По отношению к психически больным общество в чем-то напоминает Геринга. Оно тоже хорошо знает своих сумасшедших.

У каждой эпохи свои критерии. Своё видение. Своя оценка. И психиатры , в большинстве случаев, руководствуются общепринятым представлениям. Облекают их в соответствующую форму. Предают профессиональный шарм.
С другими медицинскими специальностями этот номер не проходит. Предположив, что пациент перенес инфаркт или страдает мочекаменной болезнью и назначив соответствующее лечение, терапевт исходит из достаточно четких диагностических критериев. Он не только видит то или иное проявление болезни, но, более или менее отчетливо, представляет себе, с какими именно изменениями в организме связаны жалобы больного.

Существует большая или меньшая вероятность ошибки. Качество диагностики зависит от уровня профессиональной подготовки врача. Сложности случая. Ещё каких-то обстоятельств. В целом же, любой диагноз, однозначно может быть подтвержден морфологически. И на заключительном этапе чья-то субъективная, пусть даже очень авторитетная точка зрения, сама по себе мало что определяет. И наряду с прочими может подтвердиться или будет опровергнута результатами вскрытия.

В психиатрии диагнозы, как правило, ставятся по аналогии. Сопоставив свои представления о состоянии того или иного больного с тем, что написано в руководстве или учебнике, врач психиатр диагностирует или не диагностирует то или иное психическое заболевание.

Аналогия вещь тонкая и очень субъективная. Один находит нечто похожее, другой нет.
Ну а там где отсутствуют четкие диагностические критерии, резко возрастает и вероятность диагностических ошибок, и возможность для разнообразных спекуляций. Как мелких. Поставить или не поставить кому-то неудобный диагноз. Так и крупных. Концептуальных. В масштабах государств и эпох.

Нельзя сказать, что психиатры не старались разобраться в хаосе умозрительных представлений. Не пытались как-то упорядочить их.
В одном из рассказов Шолом-Алейхема бедный еврей просит жену приготовить ему яичницу глазунью. Утверждения жены о том, что у неё отсутствуют необходимые составляющее, одно, другое, третье, муж игнорирует и просит сделать глазунью «без этого».
Попробовав блюдо, где «всего этого» не было, он разочаровано замечает:

— Ну, что в этой глазунье хорошего? Почему её так хвалят?
Когда после большого шума и восторгов тоже не маленьких, была, наконец, выделена группа психических заболеваний, оказалось, что за исключением, разве, прогрессивного паралича, они на манер шолом-алейхемской глазуньи не имеют «всего этого». Ни этиологии, ни патогенеза, ни патоморфологических признаков, ни общепризнанных клинических проявлений.

Нет, что-то просматривалось. Но вот в связи с чем и по какому поводу, определить было совершенно невозможно.
Клинические признаки обнаруживали удивительное непостоянство, перекочевывая из одной нозологической единицы в другую. Что вело к пересмотру границ и давало почву для амбиций.
На консилиумах, сплошь и рядом, не удавалось договориться. Между участниками шла нешуточная борьба. Они побивали друг друга ссылками на авторитеты. И перебрасывались цитатами.

— Точно помню в руководстве имени товарища Снежневского, стр. 74, строка 12, снизу приводится аналогичный случай.
— А у нас другое руководство. Имени другого товарища. Стр. 63, строка ,5, сверху. И там тоже аналогичный случай. Так что соблаговолите.

— Нет, это вы соблаговолите…
В странах цивилизованных эти диагностические страсти-мордасти значили не так уж и много. Они были досадной помехой. Не более того.

Герр Крепелин из Мюнхена находил шизофрению у больных с выраженными расстройствами психической деятельности и неблагоприятным типом течения заболевания.
Герр Блейлер из Цюриха ставил этот диагноз и в тех случаях, при которых болезнь протекало более мягко и даже скрыто.

Герр Бонгеффер из Берлина связывал большую часть психической патологии с какими-то, то ли травматическими, то ли инфекционными воздействиями на головной мозг.
В жизни отдельно взятого заболевшего психически бюргера, это разночтение не так уж и много значило. Поскольку его последующую жизнь, семейное благополучие, карьеру, место в обществе определял не диагноз сам по себе, а психическое состояние.

В «Союзе» в отличие от ученых власть определилась хоть и не сразу, но окончательно.
Вот вам ориентир — И.П. Павлов и его учение. Вот хорошие психиатры — материалисты и марксисты-ленинцы. А вот шизофрения в качестве единственно правильного и идеологически выдержанного диагноза. И нечего пудрить мозги, что ничего не ясно. Партия сама знает, кто у нас с «шизой», а кто нет.
И пошло- поехало. Тем более, что у противников шизофрении с аргументами было не густо. В части случаев она им просто не нравилась Из принципа.

В самом диагнозе шизофрения криминала нет. И постановка его в тех довольно многочисленных случаях, где психические расстройства безусловны, ещё один неприятных штрих в общей безрадостной картине. Не более того.
Название болезни ничего не меняет. Поскольку лечение в психиатрии, как правило, зависит не от диагноза, а от основных клинических проявлений. Бреда, галлюцинаций, мании или депрессии.

Дело в том, что к диагнозу шизофрения привязан вполне определенный социальный статус. Шизофрения — это не только синоним сумасшествия на бытовом уровне. Но и целая система ограничений и льгот.
Шизофреник не может служить в армии, сидеть за штурвалом самолета, водить поезда. Он не отвечает, как правило, за содеянное.

Это не вызывает возражения и воспринимается обществом как нечто само собой разумеющееся, в том случае, когда шизофреник именует себя императором, заявляет, что является объектом преследования представителей внеземных цивилизаций, подключен к какой-то аппаратуре или продуцирует смертельную для окружающих энергию.
Ну а что делать с изобретателями вечных двигателей, С людьми утверждающими, что они нашли универсальное средство от поноса или сыворотку от СПИДА. С выходящими из ряда вон графоманами. С безудержными коллекционерами.
Нет! Нет! Среди них встречаются люди психически совершенно здоровые. Но и психически больные тоже. Все зависит от фона. От других более или менее существенных составляющих.

Для них диагноз шизофрения — это больше чем диагноз. В силу пресловутого социального статуса и бытующих представлений.

Ну, несет человек несусветную чушь, если попросить, если вызвать на откровенность. А в остальном всё как у людей. Ходит на работу. Обзавелся семьей. Воспитывает детей. И вдруг «шиза».
Неудивительно, что многие хотят избавиться от обременительного диагноза.
Опротестовываются имевшие место в прошлом единичные психотические эпизоды. То ли вообще ничего не было и врачи «все выдумали». То ли «вешал лапшу на уши». Спасался от тюрьмы или от армии.. Сейчас, по прошествии лет, осознал, одумался и готов ответить. Если нужно.

Оспариваются состояния, которые можно трактовать так и этак. Идеи ревности, например.

— Кому поверили? Ей!?
Идеи преследования.
— Всю жизнь боролся и пострадал. Требую справедливости. И прошу привлечь к ответу.
Какие-то социальные утопии. Какие-то экстраординарные изобретения. Все то, что не признавалось и служило объектом преследования и психиатрического террора.

В том смысле, что Джордано Бруно тоже преследовали. Не говоря о Галилео Галилее. А земля вертится назло ретроградам и обывателям.

Снять диагноз не менее сложно, чем установить его. Плохо если это поставлено на конвейер. Вроде отпущения грехов. Тоталитарный режим ставил чохом. А мы таким же макаром снимаем.
Зашел в кабинет. Посетовал на происки. И вышел, имея в кармане индульгенцию. Справку по всей форме. С печатью и подписями в нужном месте.

Для того, чтобы снять диагноз мало увидеть, нужно наблюдать.
Где-то на Севере, лет двадцать назад, разбился военный вертолет. Экипаж отделался царапинами. Но, через несколько дней у одного из вертолетчиков развился психоз.
В психиатрической больнице, куда он незамедлительно поступил, решили, что речь идет о реактивное состоянии. Психическое потрясение и слабые нервы.

Довольно быстро больной пришел в себя. Можно сказать выздоровел.
В армии его держать не стали. И отлучили от авиации. Мало ли что. А парню хотелось в небо. И он начал настаивать.
По прошествию нескольких лет бывший вертолетчик был направлен в психиатрическую больницу на дообследование.
Вел он себя, в целом, вполне нормально. Хотя присутствовали настораживающие частности. Какое-то тотальное благодушие. Переходящее, время от времени, в откровенную дурашливость.

Смущало отношение к перенесенному психозу.. То ли ничего не было. То ли, что-то было, но забылось по прошествию лет, выветрилось из памяти. Так, чепуха. Не заслуживающий внимания, смешной эпизод.
Ещё вертолетчик не хотел ждать. Он считал, что все предельно ясно. Обследование не что иное, как простая формальность. И в силу этого требовал незамедлительной выписки.
Родители были людьми влиятельными. Отец отставной военный летчик служил вместе с будущим космонавтом. Космонавта, естественно, подключили. И он давил.

Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы вскоре у больного не развился однозначный шизофренический приступ. И, со временем, ещё один.

Психиатрические диагнозы у населения популярностью не пользуются. Человек психологически готов, что у него может образоваться соматическое заболевание. Всякое. Даже очень тяжелое. Его пожалеют и поймут
Другое дело проблемы с психикой. Здесь любое предположение встречается в штыки.
Вызов психиатра для оказания консультативной помощи может быть неправильно истолкован. А также воспринят, как подрыв авторитета и незаслуженное оскорбление.

У одного начальника была обнаружена опухоль легкого. Довольно быстро проявили себя метастазы в головном мозгу и связанные с ними психические расстройства. Яркие зрительные галлюцинации и возбуждение.
Сын начальника появление психиатра воспринял болезненно.

— Как вы посмели!? — Кричал он. — Психиатра !!!
К кому!? Да я вас!!!
Постановка любого диагноза предполагает ответственность. И если хирурги, гинекологи, окулисты могут стать объектом административного и даже судебного разбирательства, то в психиатрии, зачастую, суд вершит сам больной. Он и следователь, он и судья, он и исполнитель приговора.

Причем мотивы его, сплошь и рядом, далеки от мотивом, которыми руководствуются судебные органы. Здесь своя логика. Свои принципы. Своя правда.
Как-то на улице, среди белого дня, на меня набросился средней упитанности мужчина.. Неизвестно чем бы завершилось словесное препирательство и размахивание руками, если бы не подоспевший на помощь сослуживец.
Под напором превосходящих сил агрессор бросился бежать. Как только мы приближались к нему, он доставал из кармана нож, подтверждая этим серьезность своих намерений.
Погоня завершилась… в здании КГБ. Мужчина заскочил в помещение этого серьезного учреждения и потребовал, чтобы к нему вызвали «самого главного».

Дежурный проявил профессиональную заинтересованность.
Заинтересованность исчезла в самом начале рассказа. Как оказалось, мужчину доставали вредители из домоуправления. Они подключили к системе отопления специальное устройство.. Это устройство не только читало мысли, но и транслировало их по радио., ТВ, а также с помощью специальных громкоговорителей.
Я же, как оказалось, лет десять назад, что-то диагностировал и от чего-то лечил. Что, в свою очередь, определило опасное развитие событий и повлияло на судьбу в целом.
История имела продолжение. Через какое-то время больной раздобыл саперную лопатку и ударил ею по голове сотрудника КГБ.

Как видно в списке тех, кто должен был ответить «за всё», мой номер не был первым.
В принципе любом диагностируемом заболевании нет ничего хорошего. Диагноз может быть более или менее предпочтительным. Имеет более или менее неблагоприятные последствия.
Все относительно, как в одном старом анекдоте.

Из здания лаборатории один за другим выходят подавленные люди и удрученно говорят: — «СПИД». И вдруг полный нечеловеческой радости крик: — «Сифилис!!!»
Несомненно, со временем, психиатрические диагнозы приобретут недостающую им фундаментальность и доказательную базу. Будет справедливо, если одновременно с этим наступят соответствующие изменения в мировоззрении общества. И известие о том, что кто-то заболел психически0, будет восприниматься также как известие о любом другом заболевании. Сочувственно и без всякого подтекста. Без всего того, чем это, так или иначе, сопровождается сейчас.

Один комментарий

Add a Comment
  1. Неплохой рассказ о психиатре. http://www.proza.ru/2014/01/21/1887

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Raptus.ru — Психиатрия. Творчество душевнобольных © 2007-2016
6