Чудаковатость может находить свое выражение в определенной формальной новизне. Это может быть и игра слов, и причудливое размещение строк, рифмованных окончаний. Причем строка нередко состоит из одного слова. Сюда же можно отнести выраженную тенденцию к различным сокращениям, к выделению отдельных строк с помощью более крупного шрифта или раздельного написания букв и целых слов.
Чудаковатость проявляет себя нередко “ходульным” стилем, сочетающимся со своеобразным многословием, достигающим степени выделенного К. Ясперсом (1934) речевого натиска и являющимся, по его мнению, свидетельством процессов опустошения. Это ведет к созданию стихотворений, наполненных сменяющими друг друга, строками, которые можно продолжать до бесконечности или оборвать в любом месте без существенной разницы для восприятия.

По Мишутке деду
Я был в интендантах. -
Да здравствует Данте!
По деду Гавриле,
Как-будто я в силе -
Настоящий пролетар…
Кто упер мой портсигар…
С низким приветом
Приеду к вам летом.
Буду делом заниматься -
Целый день в реке купаться…

Характерно, что в стихотворениях такого рода содержание значит много меньше, чем рифма или ритм. Оно непостоянно, весьма рыхло, лишено четкой, заранее продуманной линии и меняется без особого сожаления и ущерба для содержания в угоду первым двум факторам. Иногда это могут быть какие-то аграмматические образования: цифры, слоги, звуки и т.д. Недаром J. Berze говорил, что для больных шизофренией “…правильно то, что говорится в известном ритме”.